• Все записи
×
×
×
21 апр в 12:55
Оценка 6 из 10.
Коул Янг — некогда успешный боец, а теперь всего лишь неудачник, за 200 долларов сражающийся на каких-то полуподпольных схватках (заканчивающихся чаще всего его поражением). С самого детства у него странная родинка на груди в виде круга с драконом — символ «избранных», тех, кто должен на смертельном турнире Мортал Комбат защищать Землю от правителя Внешнего Мира Шан Цзуна (а ещё Янг потомок великого воина Ханзо Хасаши, это тоже важно). Впрочем, состязание может и не состояться: злодей отправляет Саб-Зиро уничтожить всех избранных с Земли и не дать им защитить свою планету от вторжения. В живых остались только сам Коул, бывшие морпехи Джакс и Соня Блейд, хитрый наёмник Кано и шаолиньские монахи Кунг Лао и Лю Кан, живущие в скрытом храме вместе с Лордом Райдэном. Им нужно в кратчайшие сроки открыть свои арканы (скрытые силы, дарованные той самой меткой дракона), чтобы противостоять воинам Внешнего Мира.

Если синопсис «Мортал Комбата» оставил вас в недоумении — не бойтесь, это абсолютно нормально. В сюжетах оригинальной серии игр вообще чёрт ногу сломит: там все то умирают, то возрождаются, дети сражаются с внуками, внуки — с правнуками, в общем, ничего не понятно, а периодически франшиза ещё и противоречит самой себе. В Mortal Kombat, впрочем, ради сюжета играют единицы — для большинства это скорее идеальное развлечение для вечеринки, способ потягаться с друзьями виртуальными силами и посмотреть на эффектные кровавые битвы разных причудливых героев. И в этом смысле фильм Саймона МакКуэйда суть оригинала уловил идеально.

Это кино от фанатов и для фанатов, больше всего в этом смысле оно похоже даже не на классическую экранизацию 95-го, а на «Варкрафт» Дункана Джонса. И там, и здесь не знакомому с франшизой зрителю будет сложно: никто ничего объяснять и не собирается, все всё вроде как понимают, один ты сидишь и недоумеваешь, почему люди вокруг хлопают после какой-то случайно брошенной фразы от незнакомого тебе героя. В «Мортал Комбате» дикая экспозиция с множественными мирами, верхними богами и безумными турнирами нисколько не рационализируется, а принимается как данность. Даже Коул — персонаж, специально выдуманный для фильма и явно созданный как своего рода проводник зрителя во вселенную игры, — очень легко принимает весь свалившийся на его голову цирк с конями. Он не кричит «Нет, это невозможно!» и не проходит через привычные стадии с торгом и отрицанием. Подумаешь, ну боги, ну четырёхрукий монстр, ну огонь из рук парень пускает — с кем не бывает.

«Мортал Комбат» действительно выглядит как фанатский фильм — из тех, на которые собирают деньги на Kickstarter и потом бесплатно заливают на YouTube, — причём и в плохом, и в хорошем смысле. Из плохого — очевидно, как «кино» в снобистском понимании это всё не шибко работает: набор кое-как связанных экшен-сцен, призванных продемонстрировать широкий мувсет каждого персонажа. Из хорошего — видно, что создатели действительно кайфовали, перенося на экран очередное узнаваемое фаталити или вставляя в уста Скорпиона культовое GET OVER HERE.

В «Мортал Комбате» вообще много моментов, указывающих на то, что авторы отлично понимают свою аудиторию и не стесняются ей подмигивать (хотя есть и фансервисные промахи: скажем, Горо полфильма сетапят чуть ли не как финального босса, а в итоге сливают за несколько минут). Герои комментируют свои победы игровыми фразами вроде Flawless Victory или Kano Wins, есть даже шутка, где боец жалуется на противника — мол, тот постоянно использует один и тот же приём. Жалко, нет сцены, где один из персонажей сказал бы другому: «Сейчас, погоди секунду, дай кое-что попробую».

Фильм отлично понимает, чем хочет быть — задорной «бэшкой» без сложной драматургии и с классными драками. Такую кинематографическую искренность сложно не уважать, хотя и получается желанное у «Мортал Комбата» лишь отчасти. Видно, что над экшен-сценами работали хорошие хореографы, да и актёры понимают, что делать — а ещё в кои-то веки экстремальная жестокость игры (пускай и в несколько урезанном виде) добралась до экранизации: Кунг Лао здесь режет шляпой врагов надвое, кому-то выпускают кишки, другим вживую отрывают руки. Но всё это смотрелось бы в разы круче, если б не откровенно паршивый монтаж. Честно говоря, есть ощущение, будто каждый эпизод должен был длиться в пару раз дольше, но его кое-как сократили, чтобы не превышать двухчасовой хронометраж, — отсюда и рваные склейки, и идущие встык кадры, где герои отчего-то моментально перемещаются в пространстве. Режиссёру Саймону МакКуэйду самое время начать кричать о том, как где-то в закромах студии лежит «маккуэйдкат». А то, неровен час, подумаем, что он просто слабый постановщик.
Показать полностью…
32
31 мар в 13:04
Оценка 7 из 10.
Годзилла неожиданно атакует базу мегакорпорации «Апекс» и становится целью номер один: если чудище может напасть на безобидный исследовательский центр, значит, во избежание ещё более страшных последствий нужно ликвидировать угрозу. От ящера, правда, просто так не избавиться. Клин вышибают клином, а монстра — монстром, хотя побороть Годзиллу предстоит и не Конгу. Он лишь проводник для учёных в полую землю, место, откуда вышли все титаны и которое содержит источник энергии, с чьей помощью можно одолеть хвостатого врага. Вместе с ним в недра планеты отправляются неудачливый исследователь Нейтан Лид (Александр Скарсгард), доктор Илен Эндрюс (Ребекка Холл) и много других хомо сапиенсов, нужных в этом кино лишь для условной драматургии.

В пандемийную эпоху легко соскучиться по большим студийным проектам. В последний раз по-настоящему весомым предлогом выбраться в кинотеатры был «Довод» Нолана, но он, напомним, выходил ещё осенью. Снайдеркат, увы, до залов не добрался, сиквел «Чудо-женщины» растерял весь задор оригинала, «Мулан» — катастрофа, «Поступь хаоса» — неамбициозная подростковая фантастика. Если кинематографу чего-то и не хватало в этом году, так это не нового киноязыка и экспериментов, а фильма, где гигантская горилла дерётся с доисторической ящерицей. Причём настолько глупого и лишённого чувства меры, что это описывает как прошедший 2020-й, так и начавшийся 2021-й.

Формально в «Годзилле против Конга» есть и конфликт, и даже какая-то экопроблематика (в финале, например, двум чудищам предстоит объединиться и сразиться с механической Годзиллой, олицетворяющей человеческое вмешательство в природу), но когда через весь фильм проходит три зубодробительных экшен-сцены, не хочется думать ни о чём другом. Даже люди здесь — величина переменная и не шибко нужная. Пока Скарсгард и Эндрюс помогают Конгу добраться до дома, подкастер в исполнении Брайана Тайри Генри, героиня Милли Бобби Браун и её друг Джош (Джулиан Деннисон) разоблачают гигантскую корпорацию. И первые, и вторые полезны только как трансляторы информации: ни Конг, ни Годзилла пока, увы, говорить не умеют, поэтому объяснять зрителю, что сейчас вообще происходит, могут только бесполезные скучные людишки.

Но когда они исчезают, кино Вингарда превращается в один из эффектнейших блокбастеров года so far. Конг дерётся с Годзиллой посреди океана, в следующей экшен-сцене режет ящерицу гигантским топором, найденным в полой земле, а спустя несколько минут они вместе нападают на злого робота. Описание, собственно, полностью соответствует самому действию: это кино как будто написано и снято ребёнком-фанатом, которому разрешили воплотить свои самые дикие мечты на экране. Высокотехнологичные компьютеры здесь выводят из строя пролитым стаканом воды, а в глубинах планеты кроется ещё один мир с чудовищами — чем страннее и глупее, тем лучше.

Окажись это кино в руках обычного студийного ремесленника, кажется, и не вышло бы такой очаровательной ребяческой магии. Но Адам Вингард — большой знаток жанра фантастики и хоррора — прекрасно понимает, насколько зрителям неинтересно смотреть на людей и насколько они хотят простого рафинированного экшен-безумия. Монстры и убийцы в его фильмах всегда были скорее конструктами, творческими единицами, в которые можно поиграть, как в маленьких пластиковых солдатиков. Вот и Годзилла с Конгом у него, минуя устоявшиеся поп-культурные представления о природе и политике, становятся просто двумя гигантскими чудовищами, у которых чешутся, кхм, лапы. Можно долго критиковать этот метод, но тот факт, что один двухчасовой фильм оказался веселее любой прошлой ленты франшизы, кажется, говорит о многом.
Показать полностью…
59
25 мар в 13:47
Оценка 8 из 10.
Хитч (Боб Оденкёрк) — простой семьянин, и каждый день у него похож на предыдущий: утренний кофе, пробежка, скучная работа, ужин с семьёй, ночь бок о бок с женой без намёка на романтику. Серый поток будней прерывает внезапное вторжение: в его дом проникают два грабителя и, хотя особенно ничего не забирают, оставляют Хитча с незакрытым гештальтом. Он видел, что пистолет преступника не заряжен, и мог ударить его клюшкой для гольфа, но не стал — за что сын теперь его презирает. Дело, впрочем, не в трусости. Хитч — бывший аудитор ФБР (проще говоря, киллер), который с трудом начал новую жизнь и не хочет возвращаться к насилию. До тех пор, пока в автобусе не встречает ватагу агрессивных парней (во главе с Александром Палем) и случайно не вступает войну с жестоким русским мафиози (Алексей Серебряков).

Читая синопсис «Никто», хоть чуть-чуть знакомый с боевиками зритель уже представляет весь сюжет картины. У нас есть человек с «определённым набором умений», который очень не хотел их применять, пока его не вынудили обстоятельства. Кто-то обязательно должен угрожать его семье или дать повод для мести — в общем, подтолкнуть к выходу из зоны комфорта и поставить на тропу кэмпбелловского мономифа. Он обязательно будет убивать, он будет жесток, да, но на то у него есть благородная причина, причём не важно, какая — любовь, собака или браслет с котятами. Эти драматургически условности так давно закрепились в зрительском сознании, что кажутся нерушимыми, как бы само собой разумеющимися. Но только не для Ильи Найшуллера.

Его «Никто» лишь поначалу кажется типовым боевиком о бывшем киллере: вот его бытовая рутина (находчиво показанная в серии коротких монтажных фраз в духе Эдгара Райта), вот запускающее событие, после которого герой не сможет больше оставаться безучастным. Но тут зрителя поджидает твист. Ворвавшиеся в дом грабители не берут ничего ценного и ничему, в общем-то, не угрожают, кроме маскулинности главного героя. С мафией они тоже никак не связаны — в войну против русских Хитч вступит по своей воле, когда ему под горячую руку попадётся Александр Паль. Найшуллер намеренно лишает персонажа благородного мотива: он жесток просто потому, что ему так хочется, он не может жить иначе. Если возвращаться к структуре мономифа, окажется, что Хитч — не стандартный герой, который переходит через границу из мира порядка в мир хаоса. Он агент этого самого хаоса, его живое воплощение, которое получило повод наконец перестать притворяться. Одна из лучших сцен в фильме — та, где герой вроде бы предлагает мир боссу мафии, а затем садится в машину и скрещивает пальцы. В надежде, что враги выйдут за ним и продолжат сражение.

Найшуллер делает с жанром боевика то же, что Такаси Миике сделал с супергероикой в «Ичи-киллере» (забавно, что ремейк другой картины Миике, «Соломенный щит», как раз должен был снимать Илья, но не сложилось). Там главный герой, считающий себя борцом за справедливость, оказывался простым сумасшедшим, а его мотивация — убитые плохими людьми родители — банальной выдумкой: на самом деле он убил их сам в очередном приступе неконтролируемой ярости. Оба фильма обнажают мизантропическую сущность экшенов, и оба можно читать как метаразмышление о кино: выясняется, что всё это время «драма» в боевиках была лишь способом оправдать зрительскую жажду крови. Что Ичи-киллер, что Хитч выступают источниками первобытного насилия — им не нужны пленённые жёны и плачущие дети, они крушат всё, потому что того требует Жанр, убивают, потому что так работает Кино, без размазанных по стенам мозгов экрану скучно. «Никто» в каком-то смысле пример «новой искренности», боевик, который отбрасывает в сторону все навязанные обществом условности. Это история о человеке, который очень, очень-очень хочет бить злых людей, и чтобы все знали о том, какой он крутой. На эту тему в фильме есть классный повторяющийся гэг: Хитч открыто выкладывает перед поверженными врагами всю свою боевую биографию, но те вечно умирают, не дослушав.

Тот стилистический переход, который франшиза «Джон Уик» совершила за три фильма — от приземлённого оригинала к абсурдной третьей части, — «Никто» проворачивает за один. Начало снято в приглушённых цветах, а первая драка выглядит гиперреалистично: люди устают, тяжёло дышат, но всё равно продолжают падать и вставать. Ближе к концу начинается экспрессивный карнавал — погони, взрывы, тройные хэдшоты из снайперской винтовки. Цветовая гамма становится теплее, всё заметнее проявляется плёночное зерно (пускай и фальшивое), как будто мы из мира серой реальности отправились в пространство безбашенного олдскульного боевика, где законы физики перестают работать, а злыми всегда оказываются русские. Которые, кстати, в «Никто» изначально должны были быть южнокорейцами, но превратились в россиян после прихода Найшуллера: он решил, что не хочет снимать карикатуру на нацию, о которой знает лишь по фильмам. Русские здесь тоже в определённой степени карикатурны, но это шарж, который мог снять только человек, по-настоящему погружённый в культурный код: Серебряков в фильме смешно кричит об «общаке» и поёт нетленку группы «Комбинация» про «бухгалтера, милого моего бухгалтера».

Ко всему прочему, «Никто» показывает большой рост Найшуллера как режиссёра. Если раньше он в глазах простого зрителя был скорее клипмейкером и автором одного концептуального фильма (а беда концептов в том, что из них порой тяжело выбраться), то теперь однозначно можно сказать, что автор «Хардкора» чувствует себя уверенно в экшене любого формата и стиля. И «грязные», брутальные сцены из начала, и весёлый беспредел финала он решает одинаково хорошо: точно подбирает ракурсы и изобретательно работает с пространством — почти как в гонконгских боевиках, где герои никогда не упускают возможности пустить в ход предметы интерьера. Каждая экшен-сцена не похожа на предыдущую, в каждой какой-то уникальный сет-ап и ещё одна возможность для Боба Оденкёрка продемонстрировать всё, чему он научился за много лет тренировок (и выглядит это куда эффектнее, чем если б на его месте был тот же Киану Ривз — ведь от звезды «Лучше звонить Солу» такого не ждёшь). Хитч, может, слабее Джона Уика и Джеки Чана, зато в цирке не выступает.
Показать полностью…
52
11 мар 2020 в 10:13
Оценка: 4 из 10.
Отмороженная экшен-комедия с Дэниелом Рэдклиффом в роли неудачника, которому к рукам намертво прибили оружие и заставили сражаться за свою жизнь.

Майлз (Дэниел Рэдклифф) мечтал стать крутым геймдизайнером, но вместо этого разрабатывает мобильные «залипаловки» под гнётом мерзкого босса, а по вечерам жалеет свою никчёмную жизнь и выплёскивает потаённые обиды в Интернете. Чаще всего — в чате нелегальной игры «Скизм», где всякие отмороженные убивают друг друга прямо на улицах города. Однажды, впрочем, в ходе очередного троллинга Майлз «нарывается» — к нему домой заваливается админ этого подпольного развлечения и прибивает к его рукам пару пистолетов по 50 патронов в каждом. Теперь, чтобы выжить, парню надо сразиться с поехавшей на всю голову Никс (Самара Уивинг), одной из лучших игроков в «Скизм».

Новому времени — новое экспло: до российского проката и параллельно до мирового цифрового релиза наконец добрались «Пушки Акимбо» (за аляповатым локализованным названием скрывается сложная игра слов, где сплелись фразеологизмы «руки в боки» и «стрельба по-македонски»). Очередная часть условной франшизы неадекватных фильмов с Дэниелом Рэдклиффом, актёром с эстетическими координатами пятнадцатилетнего жанрового киномана (то есть лучшего вида киномана), выбирающим фильмы по тому, насколько экстравагантно звучит их концепт. А давайте, короче, снимем фильм про чувака с рогами, и вокруг него люди не могут врать! Нет, давайте лучше про суицидника, который ходит по лесу с пердящим трупом! А вот ещё идея, только слушайте внимательно: интернет-троллю прибивают к рукам пистолеты и заставляют участвовать в смертельной игре по типу «Бегущего человека»!

«Пушки Акимбо» выглядят ровно так же дико, как их представляли мемы, где бородатый Рэдклифф в халате и пушистых тапочках махал перед копами двумя волынами. Это кино возвращает нас в недолгий век цветастых, по-хорошему дурновкусных адреналиновых экшенов, а-ля, собственно, «Адреналин» (причём скорее второй, чем первый). Где режиссёр — в данном случае новозеландец Джейсон Ли Хауден — с искренней дебютантской спесью (хотя Хауден не дебютант, у него уже есть целая одна полнометражка, «Смертельный оргазм») вставляет в фильм примерно каждый кричащий выразительный приём, который он только смог придумать или вспомнить.

По этой причине фильм в Сети часто сравнивают со «Скоттом Пилигримом» — другим постмодернистским кладезем монтажных фишек и визуальных шуток. Но только Эдгар Райт, при всей гаражной бойкости, режиссёр удивительно скрупулёзный и точный. Хауден же — агент абсолютного хаоса, несобранный, корявый, но снимающий с удивительно заразным энтузиазмом. Мешающий по-настоящему находчивые гэги (пафосно летящий «в молоко» слоу-мо выстрел) с разнокачественными шутками на тему соцсетей, трендов и мемов — тут ему помогает и российский дубляж, пестрящий ударными фразочками вроде «нормально же общались» и адаптирующий английское fuck как, не поверите, «фак». На фоне Хаудена те же Тейлор с Невелдайном (режиссёры как раз «Адреналина») выглядят относительно сдержанными авторами.

К слову, забавно, что ещё в 2009-м они сняли «Геймера» — тоже фильм на тему «смертельной игры», бойко критикующий консьюмеризм зацикленного на развлечениях постиндустриального общества. «Пушки Акимбо» — его своеобразный идейный продолжатель, сменивший хмурый милитари на эстетику такого диджитал- панка с дешёвым CGI и всплывающим, как в клипах, текстом на пол-экрана. Здесь тоже — между абсурдными сценками с Ризом Дэрби в роли поехавшего бомжа (то есть в своей же роли из «Охоты на дикарей» Вайтити) и эпизодами, где Самара Уивинг, зарядившись кокаином, мочит плохих парней, — проскакивают очевидные морали о том, как интернет-культура становится клоакой для выражениях тех животных инстинктов, что мы не можем реализовать в цивилизованном офлайне. «Пушки Акимбо», в отличие от какого-нибудь «Нерва» или «Чёрного зеркала», не слишком фиксируются на смыслах, и к орущему нотации Рэдклиффу здесь испытываешь скорее снисхождение — как ко всякому бунтарю, вынужденному воевать с системой, но не способному из неё выйти.

Как часто делает эксплуатационное кино, фильм Хаудена говорит о реальных проблемах языком экстремальной гиперболы, выражает банальные морали через академически «некачественную», но по-своему притягательную кинематографическую пластику. Фильм едва ли излечит чью-нибудь интернет-зависимость — да он, очевидно, и не пытается, — но вполне может залезть в подкорку как раз из-за своей легкоупотребимой формы. И заставить хотя бы кого-нибудь, оторвав от телефона глаза посреди оживлённой улицы, удивиться тому, что реальный мир-то, оказывается, в офигенном таком HD.
Показать полностью…
156
25 фев 2020 в 9:41
Оценка: 4 из 10.
Сверхзвуковой синий ёж-инопланетянин Соник, спасаясь от не менее одиозных ехидн, попадает на Землю и ближайшее десятилетие живёт в небольшом американском городке Грин-Хилс. В один из похожих друг на друга дней он играет сам с собой в бейсбол и окончательно осознаёт, насколько же одинокое существование ему приходится влачить вот уже десяток лет. Ёж расстраивается и случайно вырубает свет на несколько километров вокруг, после чего странной и, вероятно, террористической активностью заинтересовывается правительство и отправляет проверить обстановку жуткого робототехника Доктора Роботника (Джим Керри).

В это время Соник, прячась в сарае, натыкается на местного шерифа полиции Тома Вачовски (Джеймс Марсден) и, слово за слово, теряет свои телепортирующие кольца (они в ходе нелепого инцидента оказываются на крыше одного из небоскрёбов Сан-Франциско). Теперь амбициозному копу и молодому ёжику с диссоциальным расстройством личности предстоит вместе добраться до Сан- Франциско, не попав при этом в лапы Роботника.

«Соник», который ещё не добежал до нашего проката, уже порядком наделал шуму в родной Америке — фильм, вопреки, наверное, всем ожиданиям, установил кассовый рекорд первого уик-энда среди всех экранизаций видеоигр. Обогнав (ха!) и очень успешного «Детектива Пикачу», и какой-нибудь «Варкрафт» — с последним, впрочем, было несложно, учитывая, что в США он не собрал ровно ничего.

Причина такого успеха, думается, в грамотном пиаре: люди отлично помнят, как Paramount самоотверженно решилась на дополнительные траты, чтобы исправить не понравившийся зрителям CGI в кратчайшие сроки. Этот жест — казалось бы, со всех сторон положительный — вообще многое говорит о фильме и его авторах, причём не с самой хорошей стороны. «Соник в кино» всем существом демонстрирует установку на то, чтобы угодить каждому, чтобы, не дай бог, не расстроить и не покоробить ни единого зрителя.

Это абсолютно стерильное кино, в котором нет ни намёка на фантазию, ни одного острого угла. Что там, в нём нет никакого угла — «Соник» обтекаем, аморфен, он как боггарт (но не мифический, роулинговский), подстраивающийся под каждого зрителя, но не представляющий из себя ровно никакой материи. Это может звучать как комплимент — мол, если так, то фильм, выходит, универсален, — но для универсального он уж слишком поверхностно проходится по вкусовым рецепторам разных поколений. Для самых маленьких тут танцы из Fortnite, для их родителей — кривляющийся, как в лучшие годы, Джим Керри. Действительно, к слову, дико харизматичный: обидно, что своим комическим камбэком он выбрал кино, максимально того недостойное.

Эту установку выдаёт даже идейное ядро: очередная ода дружбе и важности семьи, пропетая фильмом безо всякой оглядки на то, что его сценарий ничем не подкрепляет его же главную мысль. «Соник в кино» — худшее проявление голливудской коммерции в её чистом бездушном виде. Это прозвучит странно, но самое плохое в фильме — то, что он даже не плохой. Он терпимый ровно настолько, чтобы без проблем собирать деньги с родителей и их детишек, оправдывающих любую глупость и банальщину мантрой «ну фильм же для детей!», — забывая, что и Pixar, и Ghibli тоже, в общем, для детей. Да что там Pixar, «Детектив Пикачу» тоже был для детей, и это не мешало ему быть неглупым (или, по крайней мере, не настолько глупым) и очень пластически талантливым фильмом.

«Соник» же сделан ровно настолько талантливо, чтобы не быть технически и кинематографически отсталым. Это отличный пример того, что видеоэссеист Nerdwriter называл «эпидемией проходных фильмов» — кино, сделанное по шаблону своих предшественников (в данном случае, очевидно, «Инопланетянина» Спилберга и всех ему подобных картин) и эксплуатирующее любовь зрителей к знакомым историям, героям и клише. Уж лучше бы, честно, видеоигровые экранизации и дальше снимал Уве Болл: вот уж у кого острых углов хватало сполна.
Показать полностью…
123
13 фев 2020 в 14:17
Оценка: 5 из 10.
«Когда кто-то умирает в приступе гнева, рождается проклятие. Проклятие зреет там, где случилась трагедия, и поглотит любого, кто переступит порог» — теперь этот трюизм из классической японской франшизы Такаси Симидзу должны заучить герои нового американского ремейка, ведь волна страшных убийств, связанных с «нехорошим» домом, охватила пенсильванскую субурбию. Овдовевшая следовательница Малдун, которая переехала в пригород с сыном, устраивает собственное расследование и навлекает на себя кару, погубившую множество семей.

У американской киноиндустрии всегда были проблемы с адаптациями азиатских хорроров. Правда, виной тому не страшное японское проклятие, а слишком стереотипный взгляд создателей ремейков, их стремление объяснять необъяснимое и подстроить восточный сюжет под западные каноны (так произошло, например, с новой версией «Пульса» Киёси Куросавы, где джампскейры оказались предпочтительнее зловещей таинственности со сложным социальным подтекстом). У «Проклятия» на чужбине судьба была проще, чем у товарищей по несчастью: в 2004 году (относительно удачно) и в 2006 году (просто неудачно) автор оригинального фильма сам адаптировал историю для американского зрителя, а после провального триквела (2008) мучения ремейков прекратились. Но, как известно, чудовища всегда возвращаются. Теперь, правда, на других условиях.

Вместо главного знатока серии в режиссёрском кресле оказался Николас Пеш («Глаза моей матери», «Пирсинг»). Тоже знаток, но другой направленности. Жанровый гик и любитель стилизаций, которому не чужда постмодернистская ирония, он умеет возрождать ретро-эстетику и дарить второе дыхание, казалось бы, изжившим себя формам. Для франшизы «Проклятия», пережившей десятки инкарнаций, это умение представлялось особенно нужным.

Впрочем, на этот раз Пеш сработал сдержаннее. Ремейк аккуратно следует по протоптанным тропинкам предыдущих фильмов и повторяет классическую модель цикличности времени: несколько страдающих от проклятья семей, чьи истории перекликаются друг с другом на протяжении всего повествования, пытаются избежать (разумеется, безуспешно) злого рока. И хотя в центре сюжета дотошный детектив Малдун, её расследование будет постоянно «флешбэчить» зрителя с 2004-го по 2006 год к другим персонажам, осмелившимся пересечь порог проклятого дома.

Структурно и формально это всё то же «Проклятие», которое второй десяток лет пытается терроризировать зрителей однообразными приёмами – жутким гортанным голосом, таинственными силуэтами и мотивом неизбежности смерти. К тому же довольно откровенное: Пеш, в отличие от многих коллег, чьи адаптации страдали от рейтинга PG-13, не скупится на жестокие убийства и одиозные сцены. Однако его главная находка — необычный тёплый цветовой фильтр, благодаря которому американская субурбия 00-х (особенно обстановка апартаментов) даже в самые ужасные моменты выглядит пугающе гостеприимно.

Пешу здесь, впрочем, всё равно отчаянно не хватает индивидуальных черт, нового взгляда на историю. Чаще режиссёр просто воспроизводит классические тропы и вторит оригиналу. В случаях похуже — использует непритязательные джампскейры. Его любовь к франшизе видна и в деталях вроде цифр-символов (на домах то и дело мелькают проклятые четвёрки), и в попытке связать ремейк с японским хоррором (проклятие попадает в США, потому что первая его жертва Фиона заходит в знаменитый злополучный дом). Но, занимаясь эпигонством — довольно качественным, хотя и вторичным по своей сути, — Пеш создаёт искусственно синтезированный мир страхов и призраков, в котором даже юрэй выглядит как обычный американизированный неприкаянный дух, а вся атмосфера иррационального ужаса перебивается и заглушается штампами типичных мейнстримных хорроров. «Проклятие» слишком ладно скроено, чтобы оказаться плохой адаптацией, но в то же время для хорошего ремейка требуется больше, чем просто уважение к оригиналу.
Показать полностью…
88
07 фев 2020 в 21:00
Оценка: 8 из 10.
Харли Квинн (Марго Робби) рассталась с Джокером, но преступный мир еще не в курсе, что самый опасный преступник Готэма больше не покровительствует безумной девушке, поэтому она вольна творить все, что изволит. А поскольку Харли тяжело переживает разрыв, в пьяном угаре она ломает ноги и судьбы попавшимся под руку токсичным мужчинам, наживая себе огромное количество врагов. Как только слухи о разрыве с Джокером доходят до местечкового криминального авторитета Романа Сайониса (Юэн МакГрегор), он решает разделаться с Харли, чтобы та больше не доставляла ему хлопот. Когда пташка попадает в его руки, от смерти ее спасает только одно: Сайонису срочно нужно найти пропавший бриллиант – ключ к огромному состоянию, которое сделает его хозяином города. Харли обещает достать камушек, а взамен получить его покровительство. Но, отправляясь на опасное задание, она понимает, что никакие покровители ей не нужны, особенно после встречи с новыми знакомыми – детектившей Рэне, Канарейкой, Охотницей и маленькой карманницей Касандрой.

«Хищные птицы», по идее, стали всем тем, чем в идеале должен был быть «Отряд самоубийц», если бы Дэвид Эйр не скатился в кромешную эпилепсию. «Птицы» подхватывают настроение «Отряда» и последнего «Джокера», в котором исследуется тонкая психика антигероев, на наших глазах превращая их в протагонистов. Научившись на ошибках предшественников, создатели «Птиц» решили сделать лица попроще, не лишать фильм самоиронии, практически необходимой для любого фильма по комиксам, и наконец-то привели DCEU к идеальному концепту успешного развлекательного кино – с китчем, шутками и рейтингом 18+.

Режиссерка Кэти Янь и сценаристка Кристина Ходсон сумели грамотно ввести нескольких героинь в историю, не взорвав голову зрителей переизбытком информации (как это было в «Отряде»). Понятное дело, что в первую очередь это история Харли, но при этом ни одного второстепенного персонажа не обделили вниманием, каждый из них раскрылся в полной мере, так что на сиквел хватит. Хотя в сюжете много обсуждают Джокера, сам он в фильме не появляется, и не сказать, что кто-то по нему сильно скучает (прости, Джаред). Тем более с наличием Юэна МакГрегора, которому очень к лицу амплуа поехавших злодеев, никакие криминальные выскочки больше не нужны.

С постановкой блестящих экшен-сцен помогал режиссер «Джона Уика» Чад Стахелски, его рука чувствуется в забористых боевых эпизодах и адреналиновых погонях. Пушки с конфетти и перестрелка в парке аттракционов – это как раз то, чего хотелось ждать от супергеройского фильма про злодеек. Это вам не розовые титры в перезапуске «Ангелов Чарли», тут с блеском ломаются шеи, ноги отгрызаются ручными гиенами, все очень изящно и жестоко (в принципе, рейтинг 18+ вполне оправдан).

В российском прокате из названия «Хищные птицы: Потрясающая история Харли Квинн» убрали слово «эмансипация» (Оригинал: Birds of Prey: And the Fantabulous Emancipation of One Harley Quinn), или потому, что слово слишком длинное, или потому, что оно больно бьет по хрупкому эго российских мужчин (ну не отпугивать же зрителя все-таки). А ведь фильм именно про эмансипацию: Харли понимает, что ей вообще не до покровителя, она сама может держать криминальный мир в страхе; Рэне не нужно одобрение коллег-полицейских, чтобы вершить правосудие, и так далее. История получилась вполне в духе своего времени, рассказанная без нравоучительного тона (как в «Ангелах Чарли), но с наглядно переломанными коленными чашечками врагов. Таким образом, фильм про пташек закручивается в очень любопытную франшизу, а злодеек в DCEU достаточно, чтобы подорвать устои патриархальной системы, для начала на больших экранах. В конце концов девочки вернут себе силу, по-хорошему… или по-плохому.
Показать полностью…
89
Рецензия на фильм «Кома»
Сообщить об ошибке
31 янв 2020 в 10:55
Оценка: 4 из 10.
Неудачливый архитектор Виктор просыпается в необычном мире, состоящем из островков людских воспоминаний (и немного напоминающем Пандору из «Аватара»), где гравитация лишь условность, а с каждым новым прибывшим вселенная дополняется ещё одним фантасмагоричным рельефом. Он не помнит своего имени, он забыл тяжёлое прошлое, у него появился шанс на новую жизнь. Звучало бы как мечта, если бы не чёрные Эндермены из Minecraft, день и ночь преследующие обитателей этих мест. Группа выживших, к которой прибивается Виктор, вынашивает идеальный план: чтобы навсегда спрятаться от монстров, нужно построить свой остров, никак не связанный со старыми воспоминаниями. И кто, если не зашуганный архитектор, поможет им воплотить мечту в жизнь?

Отечественная фантастика любит находиться вне современного контекста, держаться подальше от государственных проблем и если критиковать, то только условный тоталитарный социализм (как раз таким был «Эбигейл», где тоже играл Риналь Мухаметов). Для неё обычно не существует действительности, она хочет остаться лишь симулякром и рассказать старую как мир жанровую историю о победе добра над злом. Впрочем, такой вариант тоже возможен — лишь бы создатели не пытались слепо вторить образцам голливудской классики (а так чаще всего и происходит).

«Кома», к сожалению, выбирает путь промежуточный. Её визуальный размах — гигантский мир, где московская архитектура склеивается с китайскими кварталами, а через те, в свою очередь, можно добраться до венецианских каналов, — заткнёт за пояс большинство отечественных фантастических фильмов (в сравнения с западным кино уходить по понятной причине не стоит). И хотя даже эта, самая примечательная сторона картины моментами имеет подозрительно много общего с работами и Нолана, и Кэмерона (можно вписать сюда ещё много имён), сеттинг выполняет свою главную — в рамках «Комы», конечно, — функцию: не даёт содержанию десятилетней, а то и двадцатилетней давности выбраться из этой яркой обманчивой обёртки. Коллапс происходит, когда герои прибывают на базу — старый завод из фильмов Юрия Быкова.

Обосновавшись в безопасном месте и познакомившись с его обитателями, Виктор начинает слишком много говорить. Ведёт это к неминуемым последствиям: в ответ ему говорить начинают и другие. Персонаж Антона Пампушного в медведя Арсуса, конечно, не превращается, но, хмуря брови, общается исключительно негодяйскими репликами. Флай (Любовь Аксёнова) — понятное дело, будущая любовь Виктора, а доброжелательный Ян (Константин Лавроненко), который является главарём банды выживших, в таком избитом сюжете не может не оказаться злодеем. «Кома» безжизненно, но точно воспроизводит сценарные ходы классической фантастики: Виктор страдает синдромом избранного и должен научиться управлять своими способностями, возникает вопрос суровости мира реального и безупречности подсознательного. Всей этой жанровой солянке не хватает ревизии хотя бы в плане деталей, незначительных эстетических моментов.

Впрочем, не сказать, что благодаря этой конвенциональности «Кома» совсем оторвана от российской действительности. Её главный вопрос — тотальный эскапизм, побег человечества от реальных проблем, вызванных несовершенством окружающего их общества. С одной стороны, по заветам Джокера, в обществе живём мы все, независимо от страны, и разъедает оно человека хоть в Британии, хоть в России. С другой — уж слишком ярко воплощены в фильме проблемы, в последнее время ставшие актуальными именно у нас: детские заболевания, неблагополучные семьи, кризис религиозности, наконец, притеснение личностных творческих амбиций в угоду стандартизированному, уродливому ремеслу (в случае Виктора — его непризнанный архитектурный проект, которому предпочли серые высотки). Правда, «Кома» не лучший кандидат, чтобы рассказывать о таких сложных и наболевших вещах.
Показать полностью…
59
27 янв 2020 в 14:22
Оценка: 7 из 10.
Хороший сиквел франшизы, которой, в общем-то, сиквел и не нужен был, — с возвращением героев-харизматиков и любопытной темой старости.

Детектив Маркус Бёрнетт (Мартин Лоуренс) становится дедушкой и впервые за всё время всерьёз решает оставить службу в полиции. Чему, естественно, не очень рад его давний напарник Майк Лоури (Уилл Смит), который отказывается принимать свою старость и гоняется за преступником с той же прытью, что и двадцать лет назад. Правда, в какой-то момент его прошлые заслуги оборачиваются против него — Майку жестоко мстит сын посаженного им наркобарона, стреляет в детектива и лишь чудом не убивает его. Теперь Майку и Маркусу придётся объединиться, чтобы найти мерзавца и разобраться в собственном прошлом.

Классическим экшен-героям непросто живётся в наше время — новые франшизы теперь появляются примерно никогда, зато старые упорно перелопачиваются, даже если они перестали приносить доход ещё с десяток лет назад (смотрите на «Терминатора»). Старичкам никак не дадут отдохнуть, их раз за разом поднимают с кресла-качалки, чтобы в последний раз — ну теперь точно в последний — отправить набить парочку наглых рож. Раньше их возраст хотя бы прятали за гримом или нестареющей фактурой лица, сейчас кинематографисты даже не пытаются скрыть ветхость своих героев: Джон Рэмбо и Т-800 мирно стареют на тихой ферме, Жан-Люк Пикар выращивает виноград, Вин Дизель в следующей части «Форсажа», наверное, будет ездить на газонокосилке. Один Том Круз летает, как ни в чём не бывало, но и ему скоро придётся сменить парашют на таблетки от давления.

Эстетика дряхлости и сыплющегося из героев песка в экшенах, разумеется, изобретение не новое. Дэнни Гловер был слишком стар для этого дерьма ещё в 87-м, а Мартин Брест отправлял своих старичков «уйти красиво» за десять лет до этого. Но всё равно любопытно наблюдать, как к этому тропу приходят франшизы, которые начинались совершенно другими и как бы морально старели (устаревали?) вместе со своими персонажами. Вряд ли кто мог подумать, что «Плохие парни» — адреналиновый бадди-муви от мастера взрывов и мини-юбок Майкла Бэя — через 25 лет будет ближе к «Старику с ружьём», чем к «Сандэнс Киду».

Семья, дети, очередное «я уйду на пенсию» и «ну давай в последний раз» — «Плохие парни навсегда» стремглав несутся сквозь килотонну шаблонов, осознанно и абсолютно намеренно. Каждое заскорузлое клише они утрируют до такой степени, что оно, в общем-то, перестаёт быть клише: и речь не об унылых подмигиваниях «Хоббса и Шоу» или оголтелой несобранной деконструкции «Последних джедаев». Здесь сюжет разворачивается по правилам бразильской мыльной оперы, потому что это жанр, интуитивно связываемый со старостью, а конфликт молодости и старости (в этом фильм, кстати, внезапно выступает родственником «Гемини», другого ностальгического боевика с Уиллом Смитом) выливается лишь в бумерский ремикс заглавной песни. «Плохие парни навсегда», оставаясь целиком в рамках заявленного тропа, очевидно оглядываются на ошибки предшественников и часто бьют там, где этого меньше всего ожидаешь — напоминания о возрасте тут остроумно вставлены прямо посреди агрессивных экшен-сцен, а кульминационная трагедия происходит отрезвляюще внезапно.

Даже стилевое решение — осознанно или нет — отражает это «устаревание» франшизы. Как и герой Смита, отчаянно молодящийся в свои 50 лет и красящий бороду тоником со смешным названием, сам фильм подражает Майклу Бэю (он тут, к слову, внезапно появляется в забавном камео) с его переэкспонированным цветокором, крутящейся камерой и ракурсной съёмкой с пола. Но делает это как бы в полсилы, сводя избыточность Бэя до вполне приемлемой, сдержанной, уморившейся на солнце картинки. Как и её герои, франшиза поутратила былую прыть, но все ещё настойчиво монтирует кадры через динамичные панорамы — и её решимость хочется только похвалить. Тем более что, в отличие от многих своих коллег, «Плохие парни» в итоге даже не прикидываются, будто их «последний» раз действительно был последним.
Показать полностью…
63
20 янв 2020 в 9:42
Оценка: 4 из 10.
Сиквел «Притяжения», унаследовавший проблемы оригинала и прибавивший к ним сомнительный политический посыл.

После событий «Притяжения» Юлия Лебедева (Ирина Старшенбаум) из простой генеральской дочки превратилась в главный объект государственной слежки — охрана не отходит от девушки ни на шаг, и каждую неделю она вынуждена ездить в исследовательский институт со своим отцом (Олег Меньшиков), где белые халатики пытаются с её помощью освоить инопланетные технологии. Юлия статусу подопытной крысы не очень рада и постоянно бунтует, а когда ей во время одного из экспериментов приводят «поговорить» заключённого Артёма (Александр Петров, который второй раз за год не знает, за что его посадили), она срывается и просит отца хотя бы на день сбавить надзор. Этого дня хватает, чтобы Юлю успел выкрасть инопланетянин Хэкон, он же Харитон (Риналь Мухаметов). Пришелец рассказывает, что над Землёй нависла новая, куда более серьёзная угроза: огромный корабль с искусственным интеллектом Ра, способный подчинить себе любую земную цифровую систему и направлять массы ради достижения своих целей.

Первая часть sci-fi-франшизы Фёдора Бондарчука, «Притяжение», была фильмом совсем не выдающимся, но и не безнадёжным — помимо не очень внятной драматургии и песен Макса Коржа там была впечатляющая по отечественным меркам работа с CGI и полезный, не сильно типичный для нашего кино антимилитаристский посыл; мысль о том, что мнимая угроза извне легко может оказаться не такой страшной, как тупость военных начальников и агрессивные чертановские гопники. Ни одно из достоинств, правда, не получается написать без надоевшей ремарки «для нашего/российского/отечественного кино», да и к концу это всё, один чёрт, растекалось розовыми соплями, но определённые перспективы виднелись — и от «Вторжения», при всём понятном скепсисе, хотелось ждать лучшего.

В техническом плане фильм действительно подрос — финальный глобальный катаклизм, может, и не эммериховских масштабов, но точно выглядит лучше, чем в каком-нибудь «Геошторме»; ещё есть длинная однодублевая экшен-сцена, целиком нарисованная на компьютере (и нарисованная отлично). Драки с участием инопланетного экзокостюма уже не напоминают катсцену из видеоигры, а высокополигональные самолёты не летают над плоской распечаткой «гугл-карт», как у Андреасяна. «Вторжение», без вариантов, — самый прилично выглядящий российский sci-fi-боевик; другой вопрос, что и конкурентов у него пока особо нет.

А раз нет, то можно и вставлять продакт-плейсмент магазина «Армия России», и продаваться с потрохами дорогому Минкульту, отвергая всё то, за что ратовало гуманистическое «Притяжение». Во «Вторжении» тоже есть мысли о всенародном сплочении и о том, что думать надо сердцем, а не мозгом, — но от того, как настойчиво их пытаются транслировать через динамики и дидактические беседы героев, лишь понятнее становится, что фильм-то совсем о другом. О бравых российских военных, что борются за жизни сограждан против ужасной внешней угрозы. О том, что Интернету верить ни в коем случае нельзя — ведь его могут захватить и внушить бедным россиянам не те вещи (например, что генеральская дочка может действительно быть в чём-то виновата). Ведь в Интернете всё напоказ — а политику можно вести исключительно из-за закрытых дверей правительственных бункеров.

Во «Вторжении» Бондарчук, по сути, экранизирует мечту любого консервативного бумера: по сюжету инопланетный корабль здесь подчиняет себе Мировую Сеть, заставляя правительство (читай — давая ей повод) убедительно попросить граждан не пользоваться больше компьютерами, телефонами и прочими этими вашими гаджетами. Верить можно только «Комсомольской правде» и ведущим федеральных новостей, разговаривать — вживую или по старенькому домашнему телефону. Не жизнь, а сказка — утопическая Москва, где люди наконец вышли из тесных домов подышать свежим воздухом. И не так важно уже, что вышли они, потому что город вот- вот затопит километровым слоем воды.

Эта политическая рокировка абсолютно понятна — фильм в конце концов финансируется государством, — но оттого не менее вредна: причём не только социально, но и вполне себе художественно. Если в «Притяжении» громкие смешные лозунги кричали условные антагонисты («Эта наша Земля!» и легендарное «Ну вы знаете Руса»), то во «Вторжении» идеологический рупор переходит на сторону абсолютного добра. И фильм в итоге оказывается слишком занят чтением морали — будьте, мол, все добрее, слушайте сердце и «Россию 1», — чтобы хоть как-то уделять время своей смехотворной мелодраме или трагедии Александра Петрова, которого опять заставили играть политосуждённого и зачем-то очень странно изображать инсульт.
Показать полностью…
49
Загрузка...